ЛИГИЯ ТРЯКИНА: МУЗЫКА – ЕДИНСТВЕННЫЙ В МИРЕ ЯЗЫК, НЕ ТРЕБУЮЩИЙ ПЕРЕВОДА

Актуально / ЛИГИЯ ТРЯКИНА: МУЗЫКА – ЕДИНСТВЕННЫЙ В МИРЕ ЯЗЫК, НЕ ТРЕБУЮЩИЙ ПЕРЕВОДА
ЛИГИЯ ТРЯКИНА: МУЗЫКА – ЕДИНСТВЕННЫЙ В МИРЕ ЯЗЫК, НЕ ТРЕБУЮЩИЙ ПЕРЕВОДА
01.10.2018

Лигия Трякина преподавала в колледже имени Гнесиных и Центральной музыкальной школе, ее ученики-пианисты стали маститыми музыкантами и, как и она сама, завоёвывают награды на международных конкурсах. Сейчас Лигия Йоновна – генеральный директор и художественный руководитель Молодежной концертно-фестивальной программы «Школа муз», а ее фестиваль «Молодежная академия искусств» ежегодно собирает вместе талантливых молодых исполнителей из России и Польши. Пресс-секретарь Фонда «Российско-польский центр диалога и согласия» Анна Чернова побеседовала с Лигией Йоновной и выяснила, кто является ее любимым польским композитором, почему ее каждый год поздравляют с Днем дипломата и каково взаимовлияние русской и польской музыкальной культуры.

Лигия Йоновна, насколько я знаю, Вы в совершенстве владеете польским. С чего началась Ваша связь с Польшей?

Я из Вильнюса, родилась там, окончила консерваторию там же. Приехала в Москву учиться и осталась здесь – вышла замуж – был далекий 77-й год. У меня есть польские корни, мой папа, не будучи поляком, всю жизнь преподавал в польской гимназии в Вильнюсе. Но тот язык, который я слышала в Вильнюсе, далек от польского. Так же и сейчас – я приезжаю в Вильнюс и слышу смесь русского, белорусского, польского – это очень забавно. А по-настоящему я заинтересовалась польским, когда по телевидению (тогда я еще жила в Вильнюсе) стали показывать фестиваль в Сопоте, и вел тот фестиваль Люцьян Кыдрынски, замечательный польский ведущий, журналист, публицист – мне так понравился настоящий польский язык, а не тот, на котором я говорила и говорили все вокруг. Тогда я стала читать много польской литературы – дома были книги на польском языке. Потом, когда приехала в аспирантуру Московской консерватории имени П.И.Чайковского, начала писать диссертацию по музыкальной психологии. А этим направлением тогда занималась профессор Варшавской академии музыки Мария Мантужевска. В академии был создан специальный институт музыкальной педагогики, занимающийся вопросами музыкальной психологии. Именно туда меня и направили на стажировку. В общей сложности я провела в Варшаве полтора года. Тогда я уже стала говорить на настоящем польском языке.

Мы впервые увиделись на фестивале «Молодежная академия искусств» в Москве. Расскажите об истории фестиваля. Как он появился в Вашей жизни?

Фестиваль появился в 1996 году. Этому предшествовало такое событие – в 1995 году во время тринадцатого по счету Международного конкурса пианистов имени Фредерика Шопена в Варшаве директор концертного бюро предложила мне провести национальный российский вечер в Малом театре. Такие же вечера проводили и другие страны – Япония, США и другие. На нашем вечере я рассказывала о русской фортепианной школе, во втором отделении были беседы со Святославом Бэлзой, который специально приехал на это мероприятие, с членами жюри конкурса – нашими великими пианистами Виктором Мержановым и Бэллой Давидович. Там же играли российские участники конкурса, которые к этому времени прошли в третий тур, среди них — ставшие впоследствии лауреатами конкурса Рэм Урасин (кстати, один из лучших интерпретаторов музыки Шопена в современной России) и Алексей Султанов – гениальный пианист, к сожалению, рано ушедший из жизни). Вечер прошел успешно, и мне предложили подумать над ежегодным совместным мероприятием. В тот момент я ушла из Центральной музыкальной школы и уже работала заведующей отделением фортепиано в Государственном музее музыкального искусства имени М. Глинки. Это было тяжелое время, многие педагоги уехали на Запад, и родители учеников привозили их ко мне в музей. Именно они и подвигли меня на то, чтобы создать свою программу при музее и заняться фестивальной деятельностью.

В первый раз фестиваль состоялся в Варшаве?

Да, он прошел в 1996 году при поддержке Варшавского концертного бюро, Министерства культуры Польши и Правительства польской столицы, которая в том году праздновала свой юбилей, Посольства России в Польше (тогда послом был легендарный Юрий Борисович Кашлев), Фонда культуры России, на заключительный концерт приезжал президент Фонда Никита Михалков. В следующем – 1997 году – в год 850-летия Москвы — состоялся ответный фестиваль при поддержке мэрии Москвы и Министерства культуры России. Так все и началось. Мы занимались не только международной фестивальной деятельностью, но и проводили мастер-классы за рубежом, а также для педагогов специальных музыкальных школ при творческих вузах России – в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске. Совместные фестивали с Польшей были всегда, но часто они расширялись и за счет других стран – Германии, Австрии, Японии, Украины, Литвы, Грузии, Армении, Белоруссии. Мы концертировали в Тунисе, Германии, Австрии, Финляндии, Литве, Италии и других странах, ну а в Польше бывали каждый год. С тех пор стало традицией проводить ежегодный концерт в нашем посольстве в Варшаве.

Фестиваль существует уже много лет. Как он менялся за все эти годы?

Каждый раз хочется привнести в него что-то новое. Например, в какой-то момент у нас, кроме музыкантов, появились чтецы, вокалисты, художники, в том числе и художники исторических костюмов, органная музыка, которая имеет огромный успех. На последнем концерте в Музее А. Скрябина в этом году, где второе отделение было отведено органной музыке, зал аплодировал стоя, зрители не хотели расходиться. С каждым годом у фестиваля все больше и больше поклонников. Каждый раз ко мне подходят и спрашивают, когда будет следующий фестиваль, хотя Вы же знаете, что московская публика избалована концертами и искусством в целом, но на наших концертах всегда не хватает стульев – так много слушателей.

Участники фестиваля – кто они? Как попадают к Вам?

С российской стороны – это участники моей программы «Школа муз» и студенты Колледжа музыкально-театрального искусства имени Г.П.Вишневской. Изначально фестиваль был только музыкальным. Постепенно к музыкантам добавились молодые художники. В Польше создается специальная комиссия, которая отбирает лучших своих учеников-художников, они приезжают к нам и вместе с нашими студентами в рамках «Российско-польского диалога молодых художников» ездят по городам «Золотого кольца», знакомятся с достопримечательностями Москвы, пишут картины. Там же проходят пленэры, совместные обсуждения работ, мастер-классы, после чего наша молодежь наносит ответный визит в Польшу. Таким образом, это не только диалог музыкантов, но и художников – обязательным условием которого является выставка польских и российских молодых художников во время фестиваля «Молодежная Академия Искусств» по итогам их творческих встреч.

Чему они учатся друг у друга? Одинаково ли поляки и русские чувствуют музыку?

Дело не в том, как они чувствуют музыку, а в том, как их учат чувствовать эту музыку. Все зависит от школы, и наша школа остается по-прежнему на высоте. Польша, как и Россия, сохраняет за собой позиции одного из культурных центров в мировом масштабе. Там очень развита культура, искусство. Однако порой даже для них то, что мы говорим, является откровением. Если говорить о художниках, то наше направление более академическое, а в Польше преобладает современное декоративно-прикладное искусство. Например, компьютерная графика, плакат. Есть чему поучиться друг у друга. Еще самые первые участники-музыканты не уходят из фестивальной программы, поэтому название «Детская международная благотворительная программа «Школа муз», мы были вынуждены поменять, ведь смешно, когда в детской программе на сцену выходят зрелые музыканты, которые участвовали еще в первых фестивалях. Сейчас они мои помощники и советчики. Как только начинается фестиваль, уже идет обсуждение следующего… Например, с Рэмом Урасиным мы на следующий день после открытия майского фестиваля ехали в метро, стали обсуждать следующий фестиваль и придумали, на мой взгляд, гениальную концовку открытия.

Приоткроете завесу тайны?

Никогда! Есть такая поговорка – если хочешь насмешить Бога, поделись с ним своими планами. Пускай это будет сюрпризом.

На каком языке общаются участники?

На музыкальном. Музыка единственный в мире язык, не требующий перевода. На самом деле, они и правда замечательно общаются друг с другом, в основном, конечно же, на английском. Мы избрали фестивальную форму неслучайно – нет нездоровой конкуренции, которую порождают конкурсные мероприятия, где все смотрят друг на друга волком и в душе желают что-то не очень хорошее. Я провожу мастер-классы в Познани, Варшаве и уже знаю, кого приглашать. Новые участники, уезжая, висят у меня на шее и просят пригласить еще раз, трудно отказывать в таких случаях. Ребята очень стараются, чтобы соответствовать нашим молодым исполнителям, даже заранее приезжают в Москву, чтобы подготовиться к концертам. Абсолютно все после фестиваля уезжают со слезами на глазах – и музыканты и художники и даже их педагоги. Самые-самые первые участники дружат до сих пор.

Это уже больше, чем фестивальная программа, это целое сообщество!

Дело в том, что творческие люди, творческая молодежь не отягощена политическим фантомом и они не зависимы от переменчивой политической конъюнктуры, потому что творческое общение совершенно другое. Ничто так не сближает, как совместная творческая деятельность. У нас после каждого фестиваля образуются совместные ансамбли – дуэты и даже трио. Сейчас это даже стало обязательным условием, чтобы в программе был хотя бы один совместный российско-польский дуэт. А на последнем фестивале в мае образовались три дуэта сразу. Они музицируют вместе, учатся друг у друга и не хотят отставать. В последние годы в концертах участвуют и маститые музыканты – Рэм Урасин, Алексей Курбатов, Юрий Фаворин, Валентин Урюпин, Станислав Ярошевский, Александра Федотова, Сергей Суворов и другие – это наши знаменитые мастера, которые пришли в «Школу Муз» еще в совсем юном возрасте.

Кто Ваш любимый польский композитор?

Странный вопрос! (смеется) Кто-то сказал, что если бы не было Шопена – не было бы и Польши. Конечно, Польша была бы. Но другого такого, как Шопен, естественно, нет. Если говорить серьезно, наша исполнительская, фортепианная школа формировалась не без влияния музыки великого польского композитора и в то же время внесла существенный вклад в изучение и интерпретацию великого Шопеновского наследия. Возникли целые исполнительские школы, например, школа Нейгауза – великолепного исполнителя Шопена, Константина Игумного, Александра Гольденвейзера. Именно их ученики стали победителями первых конкурсов имени Шопена в Варшаве. Уже на первом конкурсе имени Фредерика Шопена в Варшаве в 1927 году лауреатом первой премии стал молодой русский пианист Лев Оборин. В 1937 году победителем стал Яков Зак, вторая премия была присуждена 16-летней Розе Тамаркиной, а после войны в 1949 году, когда конкурс Шопена проходил на руинах Варшавы, первое место разделили Галина Черны-Стефаньска – известная польская пианистка – и наша замечательная Белла Давидович.

Лигия Йоновна, как бы Вы описали нынешнее российско-польское культурное сотрудничество?

У меня лично сотрудничество очень активное, хотя не такое интенсивное, как раньше. По моим личным ощущениям, оно не прерывается. Но надо сказать, что один из фестивалей в Варшаве у нас не состоялся. Мы уже договорились с Варшавской школой талантов, хотели, чтобы этот фестиваль основывался именно на совместном музицировании – дуэтах, трио, квартетах молодых российских и польских музыкантов. Мы готовили программу к апрелю 2014 года. Но за месяц до фестиваля директор школы прислала мне письмо, что они вынуждены прекратить подготовку к фестивалю и его нужно отложить. Так он и не состоялся. Еще был случай, когда ребята из Варшавского музыкального университета имени Ф.Шопена жаловались, что прежний ректор не разрешил им поехать на фестиваль в Москву. Тогда они пришли к ректору и рассказали, какую пользу приносят эти фестивали, но это не помогло. Тем не менее, когда руководство поменялось, студенты этого университета приехали на фестивальные мероприятия. Не далее как неделю тому назад я получила письмо от незнакомой студентки, которая хочет приехать на фестиваль и говорит, что у нее есть друзья, которые с удовольствием также приняли бы участие. Политика очень переменчива — сегодня так, а завтра иначе. К счастью, творческие молодые люди от нее не зависят.

Когда мы с Вами виделись в прошлый раз, Вы сказали, что «даже в самые тяжелые времена нас спасала культура».

Культурные связи между Россией и Польшей имеют многовековую традицию. Как я уже говорила, музыка Шопена очень повлияла на становление русской фортепианной школы. А наша музыка постоянно влияет на польскую – они исполняют произведения наших композиторов – Рахманинова, Скрябина, Чайковского и многих других. Периодически и раньше бывали сложные периоды в российско-польских отношениях. Например, в 1996 году как раз был такой острый период. И после нашего фестиваля тогдашний посол в Польше Юрий Борисович Кашлев сказал мне: «Лигия Йоновна, Вы не представляете, что Вы сделали – больше, чем все дипломаты». С тех пор он, пока был жив, звонил мне каждый год, чтобы поздравить с Днем дипломата.

Фотографии из личного архива Л.И.Трякиной